На этой неделе наша специальная серия обращается к Азии. Мы начинаем с России, Турции и Центральной Азии: эти пространства не составляют единого региона, не разделяют одну культуру и не должны описываться как разновидности некоего «восточного деспотизма». Мы сопоставляем их по другой причине. За последние два года некоторые государства сделали семью и рождаемость предметом государственной политики с собственными названиями и сроками. Россия объявила 2024-й Годом семьи; в Турции за Годом семьи 2025 года последовало Десятилетие семьи и населения до 2035 года; республики Центральной Азии по-разному меняют законы о браке и насилии в семье. Мы не знаем, заимствованы ли эти меры друг у друга, и не утверждаем этого. Нас интересует более конкретный вопрос, который феминистки региона задают уже много лет: какие возможности остаются у женщины, желающей выйти из насильственных отношений, когда государство решает защищать прежде всего семью? Мы излагаем проверенное и указываем, чего установить не удалось. С самого начала следует назвать два пробела: нам не удалось найти феминистские работы на таджикском и туркменском языках, на которые можно уверенно сослаться; кроме того, почти ни одна из упомянутых книг не переведена на испанский.
1. Семья как государственный интерес
2 мая 2026 года в официальном издании Турции Resmî Gazete опубликован президентский циркуляр № 2026/4, объявивший 2026–2035 годы Десятилетием семьи и населения. Документ исходит из снижения рождаемости, названной самой низкой за всю историю республики, и обязывает все государственные учреждения согласовывать политику с задачами в сфере семьи и населения и ежегодно отчитываться. Последняя неделя мая становится Национальной неделей семьи. Среди мер предусмотрен «цифровой семейный щит» для выявления и предотвращения распространения медиаконтента, признанного вредным. Одним из опасных явлений названо cinsiyetsizleştirme — «устранение гендерных различий» или «стирание гендера». Критические издания, в частности BirGün, расценили циркуляр как попытку ограничить жизнь женщин семейной политикой.
Через четыре месяца циркуляр перестал быть просто программным документом. 12 сентября турецкая полиция начала операцию «Ailem Güvende» («Моя семья в безопасности») против ЛГБТИ+ объединений и организаций, работающих с ВИЧ, в нескольких провинциях. Министр юстиции Акын Гюрлек сообщил о расследованиях в отношении 162 человек, девяти объединений и 13 заведений в 15 провинциях и связал операцию с концепцией Десятилетия семьи и циркуляром № 2026/4. Среди организаций, где прошли обыски, были Kaos GL, SPoD и Lambdaistanbul. Amnesty International назвала происходящее частью усугубляющегося кризиса прав человека; более 450 организаций из 65 стран потребовали освободить задержанных. Это важно: правительства нечасто столь явно фиксируют связь между демографической политикой и полицейской операцией.
Законодательный путь выглядел иначе. Проект одиннадцатого судебного пакета от октября 2025 года предусматривал от одного до трёх лет лишения свободы за поведение, «противоречащее биологическому полу и общественной морали», и повышал до 25 лет возраст для юридического изменения пола. После протестов женщин и ЛГБТИ+ людей в разных городах положения исключили. Их вновь анонсировали в двенадцатом пакете, но и туда они не вошли. Этот пакет приняли 16 июля 2026 года и опубликовали 31 июля как закон № 7589 без указанных норм.
Россия движется к сходному результату другим путём. С ноября 2024 года федеральный закон запрещает «пропаганду» добровольного отказа от деторождения. Первый штраф в размере 50 000 рублей получила в феврале 2025 года жительница Севастополя за неудалённые публикации. Расширяется число региональных законов о наказании за «склонение к аборту»: по данным, приведённым The Moscow Times, в начале 2026 года таких территорий было 24, а к концу мая — 31. В целых регионах частные клиники перестали проводить аборты по желанию пациенток. В Свердловской области это сделали все клиники — «по собственной инициативе», как заявило региональное министерство здравоохранения, на которое ссылалась «Медиазона» в марте 2026 года.
Вологодская область показывает, как сложно оценить результат. Губернатор Георгий Филимонов в июне написал, что в 2025 году было проведено 309 абортов против 1 679 годом ранее — снижение на 81,6%. «Ведомости» привели другой ряд данных федерального Минздрава: 1 653 случая прерывания беременности в 2025 году против 3 044 в 2024-м, то есть на 45,7% меньше. Однако эта федеральная категория включает также самопроизвольные потери беременности и не сопоставима напрямую с числом проведённых абортов. Сам региональный департамент сообщил «Ведомостям», что зарегистрировано 263 медицинских аборта в 2025 году против 1 538 в 2024-м, снижение на 82,9%. «Медуза» также документировала поездки женщин за абортом в соседние регионы: уменьшение регионального показателя не говорит, сколько беременностей в итоге было прервано.
Турецкая социолог Серпиль Санджар обозначила такое политическое разделение труда в своей книге 2012 года Türk Modernleşmesinin Cinsiyeti: Erkekler Devlet, Kadınlar Aile Kurar («Гендер турецкой модернизации: мужчины строят государство, женщины — семью»). Десятилетие семьи можно прочитать как новую версию этой формулы.
Источники
Medyascope, llamamiento de más de 450 organizaciones, 21 de septiembre de 2026
Bianet, «Resmi Gazete’de yayımlandı: 12. Yargı Paketi neleri değiştiriyor?», 31 de julio de 2026 · Resmî Gazete, 7589
Novaya Gazeta Europe, primera multa por «propaganda childfree», 1 de febrero de 2025
ABNews, descenso del 81,6 % anunciado en Vólogda, 2 de junio de 2026
Vedomosti, estadísticas federales y aclaración sobre pérdidas gestacionales, 2 de julio de 2026
Meduza, obstáculos para acceder al aborto y desplazamientos entre regiones, 28 de abril de 2025
2. Возможность уйти
Чтобы уйти из насильственных отношений, нужны место для ночлега, средства к существованию и власти, которые не отправят тебя обратно домой. Этой осенью несколько таких опор в регионе изменились, причём в разных направлениях.
В Турции Конституционный суд 4 июня 2026 года большинством голосов отменил слова süresiz olarak («бессрочно») в статье 175 Гражданского кодекса, позволявшей назначать после развода содержание в связи с бедностью без ограничения срока. Решение опубликовано 30 сентября и вступит в силу 30 июня 2027 года. Оно не отменяет само содержание и автоматически не аннулирует прежние решения, но возлагает на парламент установление предела, которого пока нет. Платформа Kadın Cinayetlerini Durduracağız, ежемесячно публикующая общественную статистику фемицидов, посвятила часть октябрьского отчёта критике этого ограничения, связывая его с неоплачиваемым трудом по уходу и свободой расторгнуть брак.
Самый неоднозначный случай — Казахстан. После суда по делу об убийстве Салтанат Нукеновой её мужем, бывшим министром Куандыком Бишимбаевым, в 2024 году страна ужесточила наказания за домашнее насилие. 16 июля 2025 года президент подписал закон об ответственности за сталкинг — до 50 суток ареста — и принуждение к браку — до десяти лет лишения свободы при отягчающих обстоятельствах, включая похищение невест. В июне 2026 года заместитель министра внутренних дел Санжар Адилов сообщил парламенту, что за пять месяцев в суд передали 83 дела о преследовании и 12 о принуждении к браку, и предложил до пяти лет лишения свободы за повторный сталкинг. При этом, по данным Human Rights Watch, в стране больше нет отдельного закона о домашнем насилии, и оно по-прежнему не выделено в самостоятельный состав преступления. На заседании Комитета ООН по ликвидации дискриминации в отношении женщин 6 октября правительство пообещало принять закон о его криминализации. Антрополог Синтия Вернер, изучавшая похищение невест на юге Казахстана, в 2009 году показала, как предполагаемое «возрождение» обычая объясняли местными дискурсами стыда и традиции. Другие исследования оспаривают сам тезис о росте практики. Слово «традиция» здесь служит и оправданием обычая, и способом представить его чем-то ушедшим в прошлое.
В Узбекистане, где домашнее насилие криминализовано в апреле 2023 года, Human Rights Watch в марте 2026 года констатировала, что законодательная реформа опережает практическое применение. В отчёте приведено исследование общественных организаций и ПРООН за 2024 год: более половины дел, возбужденных с момента криминализации, были прекращены. Примирение сторон продолжает применяться, хотя в феврале 2025 года отменили обязательный период примирения при разводах, связанных с насилием. Верховный суд Узбекистана сообщил, что за первые десять месяцев 2025 года к суду по делам о домашнем насилии привлекли более 10 000 человек.
В Кыргызстане число дел о семейном насилии растёт, но к данным о финансировании убежищ нужно относиться осторожно. В марте 2026 года Верховный суд сообщил Комиссии ООН по положению женщин о 1 196 делах за 2025 год — на 24% больше, чем в 2024-м, — объяснив рост улучшением выявления. Представители кризисных центров в марте заявили, что финансирование сократилось с 28 миллионов сомов в 2025 году до 15 миллионов, запланированных на 2026-й. Однако 5 ноября представительница министерства сообщила о предусмотренных для поддержки центров 28,6 миллиона сомов в рамках более широкой статьи в 115 миллионов на социальные проекты. Без сведений об исполнении бюджета и точном назначении средств невозможно установить, сколько помощи дошло до убежищ. Рост числа дел не обязательно означает рост насилия. Кыргызская исследовательница Сыйнат Султаналиева изучала активисток, поддерживающих значительную часть этой сети помощи, и предложила понятие «номадичности бытия» для описания феминизма, который опирается на местные ресурсы, а не импортируется извне.
По данным Международной комиссии юристов и таджикской организации Right and Prosperity, в Таджикистане домашнее насилие, изнасилование в браке и насилие в интернете прямо не криминализованы. Суд может снизить минимальный возраст вступления в брак до 17 лет. В ходе Универсального периодического обзора ООН 5 ноября в Женеве Бельгия, Чили, Исландия, Швейцария и Великобритания рекомендовали криминализовать гендерное и домашнее насилие. К моменту завершения проверки нам не удалось установить, какие из рекомендаций правительство приняло.
На Северном Кавказе в составе России правозащитная организация Ad Rem задокументировала случаи домашнего насилия с 2018 по 2025 год, преимущественно в Чечне, когда полиция и родственники совместно возвращали домой бежавших женщин, а помогавшим им угрожали. По сообщению «Новой газеты Европа», такие практики распространяются и в других регионах. Доклад Ad Rem «Преследование вместо защиты», опубликованный до этой статьи, описывает использование государственных институтов против женщин, пытающихся спастись от жестокого обращения. Мы не называем людей, работающих в таких сетях помощи.
Источники
Anayasa Mahkemesi, sentencia E. 2025/156, K. 2026/131, de 4 de junio de 2026; Euronews Türkçe, sobre la publicación el 30 de septiembre de 2026
Kadın Cinayetlerini Durduracağız Platformu, Ekim 2026 Raporu, 6 de noviembre de 2026
Time.kz, «От настойчивости до преследования», 9 de junio de 2026 · Прокуратура Республики Казахстан
Human Rights Watch, «Kazakhstan Women Need Action on Domestic Violence», 14 de octubre de 2026
Human Rights Watch, «Uzbekistan’s Domestic Violence Reforms Fall Short», 4 de marzo de 2026
Kabar, aumento del 24 % en las causas por violencia familiar en 2025, marzo de 2026; 24.kg / For.kg, denuncia de reducción presupuestaria para centros de crisis, marzo de 2026; Sputnik Кыргызстан, declaración ministerial sobre la financiación, 5 de noviembre de 2026 (en kirguís)
Novaya Gazeta Europe, artículo sobre las prácticas documentadas por Ad Rem, 17 de marzo de 2026
3. Кто считает и кто может возражать
В Турции нет официальной статистики фемицидов. Подсчёт ведут женские организации, каждая по собственной методике. Kadın Cinayetlerini Durduracağız зарегистрировала в октябре 2026 года 20 женщин, убитых мужчинами, и 39 подозрительных смертей. В 15 из 20 убийств применялось огнестрельное оружие, девять произошли дома у потерпевших. Федерация женских ассоциаций Турции за тот же месяц насчитала 21 убийство и 12 подозрительных смертей. Каждая организация использует свою методику. С апреля 2022 года в отношении самой платформы шёл процесс о ликвидации за деятельность, «противоречащую закону и морали», и «разрушение семьи»; суд Стамбула отклонил иск 13 сентября 2023 года.
В России и подсчёт, и несогласие стали опасными. В апреле 2024 года Генпрокуратура признала «нежелательным» Феминистское антивоенное сопротивление, возникшее на следующий день после начала вторжения в Украину. Минюст внёс движение в реестр. Участие в его деятельности может повлечь административную или уголовную ответственность в зависимости от обстоятельств. Ещё в декабре 2022 года сеть объявили «иностранным агентом». 4 июня 2026 года Росфинмониторинг включил «ОВД-Инфо» и ещё 35 организаций в перечень «экстремистов» как якобы части «Мемориала», объявленного экстремистским в апреле на заседании без адвокатов. «ОВД-Инфо» и «Мемориал» не занимаются непосредственно гендерным насилием: они документируют политические репрессии. Их преследование — часть сужения гражданского пространства, в котором всё опаснее работать и группам помощи женщинам.
Финская социолог Инна Перхеентупа в 2010-е годы наблюдала за низовыми феминистскими коллективами в России и описала, как те продолжали деятельность при острой нехватке ресурсов и растущем давлении. Её этнография 2022 года рассказывает о среде, значительная часть которой с тех пор оказалась в изгнании.
В Кыргызстане закон 2024 года требует от НПО, которые получают финансирование из-за рубежа и ведут деятельность, признаваемую законом политической, регистрироваться в качестве «иностранных представителей» по схеме, напоминающей российский закон 2012 года. Сопоставление формулировок и истории принятия могло бы показать, в какой мере один закон копирует другой. Такое сравнение ещё предстоит провести.
Источники
Evrensel, informe de feminicidios de octubre de 2026, 6 de noviembre de 2026
Diken, «KCDP: Geçen ay 20 kadın öldürüldü, 39 kadının ölümü şüpheli», 6 de noviembre de 2026
Federación de Asociaciones de Mujeres de Turquía (TKDF), recuento de octubre de 2026
Bianet, «KCDP kapatma davası reddedildi», 13 de septiembre de 2023
Mediazona, declaración de «organización indeseable» contra la Resistencia Feminista Antiguerra, 27 de abril de 2024 · УК РФ, ст. 284.1
Human Rights Watch, «Russia: Rights Group OVD-Info Designated “Extremist”», 5 de junio de 2026; Meduza, sobre la inclusión en el registro de Rosfinmonitoring, 4 de junio de 2026
4. Тревожные кнопки, щиты и антенны
В этом радаре технологии выступают как инфраструктура защиты и контроля — и почти никогда как искусственный интеллект.
Экстренное приложение KADES турецкого МВД позволяет одной кнопкой вызвать полицию и передать местоположение. Согласно ведомственным данным, распространённым Anadolu Ajansı 27 июля 2026 года, приложение скачали 9 859 147 раз; оно получило 239 356 обращений, из которых 152 974 сочли обоснованными, а 86 382 — необоснованными. Однако в июне глава МВД Мустафа Чифтчи при схожем числе скачиваний говорил о 2 117 098 обращениях. Оба показателя приписываются одному ведомству, но мы не нашли объяснения, позволяющего их согласовать. Не следует сравнивать их как измеряющие одно и то же. Ни один из них не показывает, скольким женщинам удалось обеспечить защиту. Число скачиваний также не равно числу отдельных пользовательниц.
«Цифровой семейный щит» из турецкого циркуляра пока остаётся целью без известных технических характеристик. Но, по данным ILGA-Europe, перед сентябрьской операцией сайты и аккаунты нескольких ЛГБТИ+ организаций уже блокировали. В России закон против «пропаганды чайлдфри» в основном применяется к интернет-публикациям. В 2023 году Европейский суд по правам человека признал нарушение со стороны России в деле Глухин против России: для установления личности и задержания участника протеста применили распознавание лиц в московском метро. В Туркменистане с середины апреля 2026 года полиция, как сообщают RFE/RL и Times of Central Asia, проверяет крыши и конфискует антенны Starlink, с помощью которых некоторые жители обходили одну из самых медленных и жёстко цензурируемых интернет-систем мира.
Источники
Anadolu Ajansı, datos reproducidos por TRT Haber sobre KADES, 27 de julio de 2026
Demirören Haber Ajansı (DHA), declaración del ministro sobre KADES, 9 de junio de 2026
RFE/RL, «Rooftop Raids: Turkmenistan Cracks Down On Starlink Users», 30 de abril de 2026
Times of Central Asia, «Turkmenistan Begins Seizing and Dismantling Starlink Equipment», 2026
Для дальнейшего чтения
Deniz Kandiyoti, «Bargaining with Patriarchy», Gender & Society, 2(3), 1988, pp. 274–290. В этой статье турецкая социолог вводит понятие «патриархальной сделки» и сопоставляет стратегии женщин в Африке к югу от Сахары и в системе так называемого классического патриархата, включающей Турцию и Ближний Восток.
Madina Tlostanova, What Does It Mean to Be Post-Soviet? Decolonial Art from the Ruins of the Soviet Empire, Duke University Press, 2018. Деколониальный взгляд на постсоветское пространство через современное искусство.
Dilar Dirik, The Kurdish Women’s Movement: History, Theory, Practice, Pluto Press, 2022.